Замечательные земляки   


НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ ВАХТИН

Автор: Карпов С.О., 2017 г.


Фото Николай Михайлович Ва́хтин родился 15 февраля 1955 года в селе Верхняя Байгора Верхнехавского района Воронежской области в многодетной крестьянской семье.

Отец Николая, Алексей Тихонович Смирнитских (1909 г.р.), - участник двух войн: Советско-финской и Великой Отечественной. Воевал в составе морской пехоты, разведки, был командиром отделения. Награждён двумя медалями «За отвагу», орденом Славы 3-й степени. После фронта глава семейства работал завхозом в детдоме, электриком на промкомбинате, занимался рыбным промыслом, трудился в колхозе. Он играл на многих музыкальных инструментах, даже руководил джазовым оркестром. Мать, Матрёна Алексеевна Вахтина (1920 г.р.), пережила раскулачивание своих родителей, у которых было девять детей. После она переехала под Воронеж, вышла замуж за Николая Смирнитских, работала дояркой, заведующей детсадом. Дед Николая по отцовской линии был священником, умел играть на скрипке. Другой дед - белоказак, расстрелян красноармейцами в годы революции.

Когда Коле Бородину (Вахтиным он стал позднее, с получением паспорта) был один год, родители переехали в город Семилуки той же области, откуда после окончания школы и профтехучилища по специальности шофёра-электрослесаря его призвали в армию. Просился в морфлот, но взяли в стройбат. Служил в Московском военном округе в городе Бронницы, в инженерных войсках.

Отслужив два года, Николай приехал в село Землянск, устроился в колхоз трактористом, затем работал строителем в монтажном управлении. Здесь встретил Зою, молодые поженились, взяли в детдоме полугодовалого мальчика Сашу.

В 1977 году семья Вахтиных переехала на Урал, в Полевской, где жили родители супруги. Николай устроился на ДОК столяром, окончил курсы при 47-м училище, получил 4-й разряд резчика по металлу. Потом перешёл на Северский трубный завод, где 14 лет проработал резчиком холодных труб в ТЭСЦ-3. После тяжёлой травмы в 1991-м, ему назначили 2-ю группу инвалидности, но он не сидел без дела. Был старостой церкви, помогал восстанавливать Петро-Павловский храм: покрыл крышу, выстлал полы, изготовил иконостас, крест, венчающий одну из маковок святыни, вырезал из дерева распятого Иисуса Христа… В то время с мастером произошла очередная травма: он лишился двух пальцев на руке. В начале 2000-х Николай Михайлович трудился разнорабочим в заводоуправлении, а выйдя на пенсию по инвалидности, работал сторожем на колбасном заводе. Он в одиночку в коллективном саду «Уральские зори» построил дом и баню, соорудил беседку и колодец... Профессия резчика по дереву здесь также оказалась кстати. Замечательно у самобытного художника получился макет Успенской церкви в Кижах, сделанный своими руками из обычных спичек. Николай хорошо рисует в стиле графики, лепит фигуры из пластилина, прекрасно играет на гитаре и гармошке. Будучи урядником Уральского казачьего войска, Н.М. Вахтин имеет два креста за возрождение оренбургского казачества.

С 17 лет Николай Вахтин сочиняет стихи. С уважением вспоминает своего первого учителя - воронежского поэта Павла Мелехина. Позже, с 1982 года, вдохновившись творчеством Владимира Высоцкого, начал писать и исполнять песни. Полжизни ездил по разным городам и сёлам с выступлениями. В конце 1980-х петь запрещали, угрожали. В 1991-м выпустил первый сборник «Песенный конвой». Печатался в газетах и журналах, нескольких коллективных сборниках («Четвёртая смена» [1989], «Казацкие мотивы» [1993] и др.). Но до сих пор сожалеет, что не поступил в Литературный институт.

Ключевая тема в творчестве Николая Вахтина - Русь. Особое место в ней занимают казацкие песни, народная стихия, исповедь души, религиозные мотивы (традиция, освящённая матушкой-Церковью). Поэт не обходит стороной и темы сталинских репрессий, военных событий, любви, гражданственности. В его творчестве встречаются сильные образы вперемешку с красивыми песенно-поэтическими строками, насыщенными тихой «есенинской грустью». Стихи вызывают у читателя разные чувства: восхищение, умиление, шок, праведный гнев, желание спорить или встать с автором в один ряд...

Николай Михайлович Вахтин, безусловно, талантливый человек! Приобщитесь же к высокому беспокойству полевского поэта в его песнях и поэтических откровениях.


ОБЛОЖКА КНИГИ


Вахтин Н.М. Снег на Покрова: сборник песен и стихов. - Полевской: «Издательство Карпова», 2017. - 302 с. Есть в продаже в ТурЦентре ПГО

Обложка книги


СТИХИ


Походная

  Ушёл казак в поход, 
  В седле качается, 
  А дома его ждёт 
  Жена-печальница.

  Походный вьюк, мундир 
  И ноги в стремени, 
  Ах, сотник-командир 
  Забрал до времени.

  Вот год прошёл, другой 
  За ним кончается, 
  Казаченька домой 
  Не возвращается.

  Он только ночь провёл 
  С женой-супружницей, 
  А в вышине орёл 
  Над степью кружится.

  Ведут его коня, 
  Коня буланого, 
  Заплачет вся родня 
  Недолгожданного.

  Он сгинул вдалеке, 
  Казачка вдовая, 
  Колечко на руке 
  Блестит, как новое.



Казачья песня

  Под уздцы коня вела, 
  Ни слезы не пролила, 
  И, крестя, благословила, 
  И икону подала. 
  Эх, разлука тяжела, 
  Да, такие вот дела -
  Для войны и для походов 
  Казака мать родила.

  Подавила тяжкий вздох: 
  - Береги себя, сынок. 
  Хороша судьба казачья, 
  Да недолог жизни срок. 
  Видно, так устроил Бог:
  Посреди лихих дорог 
  Казака венчает пуля, 
  Метит матовый клинок.

  Эх, родная сторона, 
  Дона вольная волна, 
  Казаки не для потехи 
  Вдели ноги в стремена. 
  Кому слава-ордена, 
  Кому смертушка дана -
  Такова судьба казачья 
  Во все годы-времена.

  Избоченясь на скаку 
  И фуражку сбив к виску, 
  Есаул подал команду: 
  - Ну-ка, братцы, песенку! 
  И по жёлту по песку, 
  По зелёну вереску
  Понеслась казачья песня 
  Разгонять печаль-тоску.



Воздушный бой

  На войне мы не дома - на заданье летим,
  Прикрывает ведомый - тридцать вылетов с ним.
  - Всё в порядке, ведущий! Лёг с крыла на крыло
  Мой дружок Дёма Гущин - мне всегда с ним везло.

  И как раз над Заречным прямо в лоб «фоккера».
  Что ж, сразимся, конечно, родились не вчера.
  - Командир, справа «фоккер»! Я прикрою, держись!
  Мы играем не в покер, ставка главная - жизнь!

  В боевом развороте резко креню штурвал,
  Немец, дьявол во плоти, на гашетку нажал.
  Промахнулся безбожно, не поможет «майн Гот».
  Трасса Дёмы надёжно прострочила капот.

  Немец в штопор сорвался, он своё получил,
  Не учёл, зазевался, плохо Геринг учил.
  И опять продолжалась вверх и вниз круговерть,
  В этом бое решалось, кому жить и гореть.

  Скапотировать книзу или выиграть бой,
  Получить к Богу визу, не вернуться домой.
  Здесь вам SOS не поможет - скоротечен полёт,
  Жизнь продать подороже кому как повезёт…

  На мгновенье отвлёкся и… забыл о друзьях,
  Дёма-друг не сберёгся - чёрный дым в плоскостях.
  За беспечность - расплата, увернуться не смог,
  Это я виноватый, что его не сберёг.

  Как же так, где ты, Дёма? Почему замолчал?
  Ты сейчас, мой ведомый, в шлемофоне кричал:
  - Командир, всё в ажуре! Горизонт сзади чист!
  Тут, видать, с верхотуры срезал Дёму фашист.

  Меня будто подбили, я горю вместе с ним,
  А в моей эскадрилье будет меньше одним.
  И с посадкой полёты, и замену пришлют…
  Гибнут в небе пилоты, в наших душах живут.


Баллада о чувствах

  Снег под ногами матерно рычал,
  А я бежал, сжав челюсти до хруста.
  И снежной белизны не замечал -
  На фронте у солдат другие чувства.

  И штабникам не верьте - всё брехня,
  Что мы со светлым чувством умирали.
  Среди осколков шквального огня
  Мы кровью снег истерзанный марали.

  Когда кромсает пулями тела,
  То вместо лиц - оскал кровавых масок.
  Война другие чувства родила,
  Добавив в наши души чёрных красок.

  Когда вбивает в землю батальон,
  Уже ни Бог, ни дьявол не поможет.
  Лишь талисманом чёрный медальон -
  В нём наша смерть и неизвестность тоже.

  Когда сойдёмся в схватках штыковых,
  В нас светлых чувств подавно не ищите.
  В атаке мыслей нет как таковых,
  За голый нерв солдата не взыщите.

  Когда столкнёшься с пулей на бегу,
  Не выдержав смертельного удара,
  Ты, в судорогах корчась на снегу,
  Не Родину зовёшь, а санитара.

  А если и замкнётся жизни круг,
  Вас известят об этом в похоронке.
  Поплачьте там, а нам тут недосуг
  Сидеть у гроба от войны в сторонке.


Вальс «Берёзка»

  Вальс старинный «Берёзка» не играйте, не надо,
  Я запомнил его с той далёкой весны:
  Танцевали девчата во дворе медсанбата,
  Им казалось, что в мире больше нету войны.

  Мы лежали на койках, сатанея от боли,
  За окном полыхала буйным цветом весна.
  А кого-то несут и везут с поля боя,
  И девчушкам в халатах место мало для сна.

  Но играл гармонист, культёй вдавливал кнопки
  Вальс старинный «Берёзка», ох, красиво и в лад.
  Под окошком сирень присоседилась робко,
  Выходили, кто мог, из обрыдлых палат.

  А на талой земле ноги, девичьи ноги,
  Даже жалко смотреть, ну зачем в кирзачах.
  Сапоги для турвальсов не подходят, ей-богу,
  И нелепость погон на девичьих плечах.

  Им бы вальс танцевать в городском летнем парке
  И не знать бы войны и солдатских смертей,
  Не вертеть из газет неумело цигарки
  И любить, быть любимой и нянчить детей.

  Лишь счастливый конец у лирической песни -
  К нам война повернулась костлявым лицом.
  С неба жахнула смерть, завывая отвесно,
  Землю, двор и сирень поливая свинцом.

  Самолёт улетел, сделав чёрное дело,
  Мы лежали ничком средь кореньев и трав.
  А на талой земле сникло девичье тело,
  Сиротливо колени к животу подобрав.

  Так что вальс тот старинный 
  не играйте, не надо…


Баба Маня

  Тишина упала с неба
  И притихла средь полей.
  Запах подового хлеба
  Ощущаю всё сильней.
  Запах хлеба, привкус соли...
  Это ты их поднесла
  Мне, знакомая до боли,
  Тишь российского села.

  Мне средь этой сельской тишины
  Баба Маня испечёт блины.
  Из графинчика наполнив стопочку,
  Скажет ласково: «Сидай-ка, хлопчику».

  Я присяду - всё же в гости
  Прибыл к ней издалека.
  Все родные - на погосте,
  А она - живёт пока.
  Есть в настойке из калины 
  Горечь ягод прошлых лет...
  Путь обратный - очень длинный,
  Коль быльём затянут след.

  А баба Маня всех оповестит:
  «Приехал вот унучек погостить».
  Займёт деньжонок у кого-нибудь до пенсии -
  Свои бы дал, так выскажет претензии.

  С тишиной меня разбудит
  В росах вскормленный рассвет.
  И никто здесь не осудит, 
  Где, мол, был ты столько лет.
  На душе легко, отрадно,
  И слова тут - не нужны.
  Не захочется обратно
  Уезжать от тишины.

  Я на большак, ссутулясь, побреду,
  Сорвав с межи на память лебеду.
  А бабы Мани взгляд, чуть взмокнув, у околицы
  Надолго гостю непутёвому запомнится.


Зимние просторы

  Колокольцы под дугою 
  заливаются, звенят,
  В кошеве тебя со мною 
  кони-звери вихрем мчат.

  Снег скрипит под подрезами,
  А мороз кусает нос.
  Я тебя в шальную замять
  От людей сюда увёз.

  На ресницах снег не тает,
  Закуржавел. Вот дела.
  Кони гривами мотают,
  Закусивши удила.

  Полушалок твой в узорах,
  Твои милые черты.
  Затеряемся в просторе
  Кони, сани, я да ты.


Пасха

  Давно забыты кони и покос,
  И в битых кирпичах исчезла звонница,
  И к детству позабыты сотни вёрст,
  И в лебедовой седине околица.

  Давно забытый дядька с решетом,
  В котором куличи цвели пасхальные,
  И братина похмельная с вином, -
  Но вдаль ведёт дороженька кандальная.

  Давно забыт помин и стон души,
  Поклон земной, как было и как водится.
  Но ты уйти из детства не спеши -
  Оно в густом дыму махры хоронится.

  А по дороге вдаль, пыля, домой
  Бредёт моя Расея, спотыкается.
  А вслед прикладом брякает конвой
  И эхом по России отзывается.

  Вот так и я, едва придя домой,
  Медальки отрясу, судьбой мелованны…
  А вслед затвором клацанёт конвой
  И пнёт кирзач, моей Расеей кованый.


Зачем?

  Зачем былое ворошить, пытать, выспрашивать,
  Куда ходили мы во ржи с любовью нашею?
  Зачем пел песню коростель порою позднею?
  К чему стелила нам постель та ночка звёздная?

  Ах, василёчек-василёк, сорняк голубенький!..
  Её я бережно привлёк… «Не надо, глупенький,
  Не нужно, миленький, - у ржи колосья колкие…»
  Запомнил этот крик души на годы долгие.

  Давно не слышен коростель, лист жёлтый с тополя,
  И наша скошена постель косою во поле.
  А рожь давно уже в снопах - цепом обмолочу,
  Любовь осталась на губах полынной горечью.


Прощай

  Ну что, прощай, моя отрада! 
  Прощайте, прошлые года. 
  Под этой сенью листопада 
  Нам не гулять уж никогда. 
  
  А если где-то среди вёсен 
  Цвет на черёмуху падёт, 
  Для нас осталась только осень 
  И хвойный запах в Новый год.

  Ну что ж, прощай, ведь ты хотела,
  Чтоб я уехал, не кляня, 
  Чтоб в этой жизни оголтелой 
  Ты позабыла про меня. 

  Но я такой же, как и прежде,
  Разбиты в прах мои мечты. 
  Лишь где-то там, в былой надежде,
  Остались осень, я да ты.

  Ну что ж, прощай, моя отрада, 
  На всё, на прошлые века. 
  Под этой сенью листопада 
  Я говорю тебе: «Пока!» 

  Не тереби на сердце осень 
  И память больше не трави. 
  В твоей душе лишь только озимь 
  Моей потерянной любви.



ФОТО ПОЭТА


Николай Вахтин. Фото Станислава Карпова, 2017 г.

Николай Вахтин. Фото Станислава Карпова, 2017 г.

Николай Вахтин. Фото Станислава Карпова, 2017 г.




 



Rambler's Top100